Previous Entry Share Next Entry
Образы Средневековья. Часть первая.
lapetitevalise
 Не так уж много портретных изображений дошло до нас из Средних Веков. Во-первых, еще не было тщеславного обычая украшать ими свои дома. Максимум, могли запечатлеть далекую невесту для владетельного жениха (пример тому можно найти у Мориса Дрюона, где портрет Клеменции Венгерской специально написали для ее будущего супруга, который хотел быть уверен в ее красоте). Более распространен был донаторский портрет - изобразить заказчика в одной сценке с Девой Марией и Иисусом - который помещался в часовне у алтаря.
     И, наконец, начиная с XII-XIII века каждая знатная и достаточно состоятельная персона получала свой полноразмерный лик после смерти, выполненный на надгробной плите (традиция, имеющая свои корни в гробницах этрусков и древних ремлян и дающая нам возможность в подробных деталях знать о том, как выглядели люди, жившие много веков назад).
     Рыцарей изображали в полных доспехах, с мечом и нередко со скрещенными ногами (что, поскольку рыцарство было призвано защищать церковь, возможно, служило одним из символов христианства), духовные лица  - в соответствующем облачении, и многочисленные женские образы - в своих лучших и наимоднейших нарядах, что говорит и о некотором равноправии полов в те времена, в особенности, в Англии, где не соблюдалась Салическая правда, и женщины могли наследовать титулы и имущество "в собственном праве".


...В виде рельефа, выложенного мрамором на гробовой плите, как например, у мессира Клемана де Лонгруа и его жены Беатрис (Нормандия, XIV век):
...Или же, если речь шла об особах титулованных, в виде деревянной, каменной, иногда медной, бронзовой или алебастровой надгробной статуи, помещенной на саркофаг, зачастую, в семейной или даже отдельной часовенке в стенах храма (или даже целом отдельном соборе, как, например, Плантагенеты в Вестминстере). Поскольку статуи изображали человека в позе лежа, как во сне, назывались они "жизант" ("лежащий" на французском). На их создание уходили годы, а стоимость была особенно высока из-за использования пигментов для росписи статуй, создающих "иллюзию жизни". Сейчас большинство надгробий потеряли свои первоначальные краски и выглядят скучными, как и стены англиканских соборов, но когда-то это было не так.

     К загробной жизни готовились заранее, тщательно продумывая все детали погребения и оставляя немалую сумму на будущие расходы в виде постоянных заупокойных служб. Постепенно гробницы становились все более изысканными и громоздкими, хотя им было еще далеко до той экстравагантности, которая появилась в последующих столетиях. В ногах усопших, опять-таки, мужчин и женщин, часто помещали собачек - символ верности (хотя иногда это были львы, другие геральдические животные и даже птицы).
Как, например, на надгробной табличке французского рыцаря, Эда де Фролуа (1309), и дамы по имени Маргарита де Шаплен (1308).:


     Супругов чаще всего хоронили в одном саркофаге, с парными статуями, которые в некоторых случаях имели соединенные руки, как символ искренней привязанности на небесах, как и на земле. Иной раз возникали интересные казусы, когда в последней воле усопший просил похоронить его с первой женой, как например, Джон Гонт, герцог Ланкастер, или даже с обеими, как Ральф Невилл, граф Вестморленд (кстати, зять Гонта).

Найди три отличия между женами?...

     Граф-северянин был плодовитым мужчиной, как были плодовиты и его женщины. С первой женой он имел восьмерых детей, а со второй, Джоан Бофор ...девятерых сыновей и пятерых дочерей. Двадцать два ребенка в итоге, плюс, две падчерицы, дочки Джоан. Сесили Невилл, мать Ричарда Третьего, родилась у Ральфа и Джоан, когда ему шел пятьдесят второй год.


Первая жена, Маргарет Стаффорд.                               Вторая, Джоан Бофор (дочь Джона Гонта)

 
Возможно, причина стилизованности этих женских лиц заключается в том казусе, что ни одна из жен на самом деле не была похоронена вместе с усатым Ральфом. Могила Маргарет находится в Дархэме, тогда как Джоан предпочла упокоиться вместе со своей матерью, Кэтрин Суинфорд, герцогиней Ланкастер, в кафедральном соборе Линкольна. Ниже - изображение их совместной гробницы.



     А вот леди Маргарет Холланд попросила похоронить ее между двух мужей - Джона Бофора (сына Джона Гонта и шурина Вестморленда) и Томаса Ланкастера (внука Джона Гонта и племянника первого мужа Маргарет). Все строго по-деловому, никаких переплетений рук.

Супруг номер 1 (справа) и весьма похожий на него номер 2. Пока Джон Бофор часто отсутствовал дома, с энтузиазмом участвуя в Крестовых походах (освобождали Прибалтику от язычников), его племянник помогал молодой и красивой Маргарет воспитывать шестерых детей. Они поженились через год после смерти Джона в 1410м. Ну, правда, Томас и сам был рыцарем не промах, как и все Ланкастеры, и погиб в Столетней войне. Маргарет пережила его на 18 лет и скончалась в 1439 году.



На головах у обоих мужей - корона; Томас, сын и брат короля, носил титул герцога Кларенса, а Джон - графа Сомерсета. Насколько я знаю, в то время дизайн корон еще не имел четкой иерархии, и более зубчатая она у Джона. На груди у обоих - ланкастерская цепь из букв SS. Томаса можно отличить по лебедю в его ногах - геральдическому символу рода его матери, Мэри де Богун.


...В двадцатом веке поэт Филип Ларкин посвятил целую поэму надгробию Джона ФитцАлана, десятого графа Арундела (умер в 1372) и его жены Элеоноры Ланкастер (умерла в 1376). Начиналась она так :

Бок о бок, лиц уже не различить,
Лежат граф и графиня в камне


и завершается так:

      Почти инстинкт, почти взаправду:
      Любовь лишь уцелеет после нас.












(полностью короткую поэму можно прочитать в переводе Георгия Яропольского тут http://nicolaitroitsky.livejournal.com/1956061.html)








Хотя в стихах Ларкина сквозит некое сомнение, а не принимаем ли мы застывший образ любви за саму любовь, история Арундела и его жены вполне тянет на голливудский матримониальный скандал.
     Граф, адмирал и богатейший человек Англии, чье состояние в современных фунтах стерлингах составило бы 118 миллиардов, бросил первую жену Изабель Диспенсер, родившую ему сына, ради двадцатишестилетней вдовы. Как это обычно бывало в кругах высшей знати, Элеонора и Изабель были кузинами, а также дальними родственницами короля, обе с богатейшим приданым. Изабель старше на шесть лет, но и Элеонора по меркам того времени уже не блистала свежестью юности, поэтому остается предположить, что Арунделом руководило искреннее чувство. Граф объявил, что вступил в брак по принуждению, в том возрасте, когда еще не обладал достаточной волей для принятия или отказа от такого решения - ему в момент венчания было 15, а Изабель 9 лет.
Правда, ему потребовалось целых двадцать три года, чтобы осознать свою ошибку, ну и что?...
Папское аннулирование брака и разрешение на союз с Элеонорой последовало с удивительной скоростью. Арундела не остановило даже то, что его восемнадцатилетний сын становился бастардом...Впоследствии бедняга Эдмунд предпримет отчаянную попытку борьбы за фамильный титул с детьми отца от второго брака и в результате окажется в Тауэре.
За последующие тридцать лет примерного супружества Элеонора родит троих сыновей и столько же дочерей, и именно с ней Арундел пожелает разделить последнее земное ложе в соборе Чичестера.

Ну и традиционно...собачки (Точнее, под ногами у Арундела все-таки лев).




  • 1
Марина, очень интересно, спасибо!
Меня с детства такие надгробия завораживали, чувствуется что-то мистическое...
А стихотворение напомнило почему-то "лицом к лицу лица не увидать" :))

Ой, а я только отрывок и слышала из этого стихотворения Есенина. Хорошее какое!
Да, в таких надгробиях много интересного...в Москве, в музее Изобразительного искусства есть несколько, кстати. Но в соборах особая атмосфера, словно духи витают над этими могилами.

Я только эту строчку и знаю, если честно :))

Да, я в Пушкинском больше всего надгробия люблю и двери - там есть такие массивные огромные, я их почему-то называю "ворота в рай" :))
На самом деле астоящих могилах не доводилось бывать,эх..

  • 1
?

Log in